Эллис Питерс. Исповедь монаха -
15 >
натянет. Что за парень, право слово, вечно в чем-то кается! Бог
весть каких грехов он себе напридумывал! Лично я не знаю за ним
ни одного, даже пустячного, отступления от правил с той поры,
как он пришел к нам послушником, а если учесть, что обет он
принял, когда ему не было и восемнадцати, мне с трудом верится,
что дотоле он успел причинить много зла. Но встречаются ведь и
такие, кому на роду написано без конца казнить себя да каяться.
Может, их назначение -- брать на себя часть бремени с души тех
из нас, кто слишком легко смиряется с мыслью, что все мы люди,
а люди, как известно, далеко не ангелы. Если избыток его
праведности поможет замолить пред Всевышним какие-то из моих
собственных проступков, пусть ему это зачтется, когда придет
черед подводить последний итог. Я не против.
Кругом лежал глубокий снег и было слишком холодно, чтобы
надолго задерживаться и наблюдать за медленными, осторожными
действиями монахов, занятых починкой крыши. Поэтому друзья
вновь двинулись по тропинке, огибавшей монастырские пруды (на
ледяной поверхности которых брат Симон прорубил несколько
лунок, чтобы под лед к рыбам поступал воздух), и по узкому
дощатому мостику, подернутому коварным тонким ледком, перешли
на другой берег мельничной протоки, что питала водой пруды.
Здесь уже было рукой подать до странноприимного дома, и леса,
обхватившие его южную стену и нависшие над дренажной канавой,
полностью закрыли от них фигуры на крыше.
-- Давным-давно, еще послушником, он одно время помогал
мне возиться с моими травками, -- сказал Кадфаэль, когда они
прошли мимо заснеженных грядок и вышли на обширный монастырский
двор. -- Это я снова о Хэлвине. У меня самого тогда только
закончился срок послушничества. Но я-то ушел в монастырь на